9 янв. 2009 г.

[Книга № 2/2009] Елизаров "Библиотекарь"

около 290 стр. Победитель премии Букер-2008.

Критик Андрей Немзер начал статью «Забыть бы» словами: "Обсуждать роман нового букеровского лауреата Михаила Елизарова я не могу, ибо такого рода разговоры (писания) входят в неразрешимое противоречие с элементарной брезгливостью…. Охотников возгонять-смаковать советскую гниль и без того больше чем достаточно"

Алекс Боков назвал его романом про инфернальную мощь советской культуры, балансирующим на грани глумления в духе В. Сорокина и имперского пафоса в стиле А. Проханова.

Главный герой, вечный лузер-студент, "лишний" человек, не вписавшийся в капитализм, оказывается втянут в гущу кровавой войны, которую ведут между собой так называемые "библиотеки" за наследие советского писателя Д.А. Громова, обыкновенного писателя второго ряда, чьи романы о трудовых буднях колхозников и подвиге нарвской заставы, казалось, давно канули в Лету, вместе со страной их породившей. Но, как выяснилось, для тех, кто смог соблюсти при чтении правила Тщания и Непрерывности, открылось, что это не просто макулатура, но книги Памяти, Власти, Терпения, Ярости, Силы и – самая редкая – Смысла…

Елизарову удается не дробить советскую реальность на фрагменты, размельчая ее, но передать ее во всей целостности. Советский мир предстает в тексте завершенным космосом, который прекратил свое земное существование и существует посмертно в другом измерении.

Автор хорошо владеет пером. Тут можно найти и издевку над массовыми движениями типа толкиенистов и развитие темы о сакральном значении книжного слова (тут же всплывает в памяти созданная воображением гениального Борхеса вселенная-библиотека) и попытку ответить на вопрос "Что будет, если появятся наркотики, которые окажутся не только не вредными, а даже полезными для здоровья?"

Образец стиля:
Сам я прочел Книгу лишь спустя месяц после вступления в должность и, признаюсь, не часто перечитывал – навеянная «память» была всегда одинакова, и мне иногда думалось, что от повторений она может, как штаны, износиться. Вообще, пережитое ощущение сложно назвать памятью или воспоминанием. Сон, видение, галлюцинация – все эти слова тоже не отражают сути того комплексного состояния, в которое погружала Книга. Лично мне она подсунула полностью вымышленное детство, настолько сердечное и радостное, что в него сразу верилось из-за ощущения полного проживания видений, по сравнению с которым реальные воспоминания были бескровным силуэтом. Более того, этот трехмерный фантом воспринимался ярче и интенсивнее любой жизни и состоял только из кристалликов счастья и доброй грусти, переливающихся светом одного события в другое. У «воспоминания» была музыкальная подкладка, сплетенная из многих мелодий и голосов. Там угадывались «Прекрасное далеко» и «Крылатые качели», белая медведица пела колыбельную Умке, бархатным баритоном Трубадур воспевал «луч солнца золотого», трогательный девичий голос просил оленя умчать ее в волшебную оленью страну: «Где сосны рвутся в небо, где быль живет и небыль». И вместе с соснами из груди рвалось и улетало сердце, точно выпущенная из теплых ладоней птица. Вот под это полное восторженных слез попурри виделись новогодние хороводы, веселье, подарки, катание на санках, звонко тявкающий вислоухий щенок, весенние проталинки, ручейки, майские праздники в транспарантах, немыслимая высь полета на отцовских плечах. Раскидывалось поле дымных одуванчиков, в небе плыли хлопковые облака, дрожало от ветра живописное озерцо, пронзенное камышами. В теплой и мелкой воде шныряли серебристые мальки, в тронутой солнечной желтизной траве стрекотали кузнечики, фиолетовые стрекозы застывали в воздухе, ворочая головой, полной драгоценных блесток. «Вспоминались» школьные годы. Был новенький ранец, на парте лежали цветные карандаши и раскрытая пропись с выведенными неловким почерком любимыми навеки словами: «Родина» и «Москва». Первая учительница Мария Викторовна Латынина открывала дневник и ставила красную пятерку за чистописание. Был чудно пахнущий новенький учебник по математике, в котором складывались зайцы и вычитались яблоки, и учебник по природоведению, душистый как лес

Вердикт: Вещь стоит быть прочитанной из-за сильной и мастерски развитой идеи. Вообще, местами просто ярко. Затянутая середина (нескончаемые скучные неправдоподобно-фэнтэзийные бои с отрубыванием конечностей) могла бы с пользой для книги быть сокращена за счет углубления детских воспоминаний и чувств, которые навеивали сочинения Громова. Особо рекомендовано любителям жанра магического реализма Кортасара, Сабато и Касареса.

P.S. Все бы хорошо, но к сожалению, восторженные детские воспоминания Михаила Елизарова (родился на Западной Украине, в г. Ивано-Франковске, учился в Харькове) не уберегли его от стойкой украинофобии.
В интервью украинскому журналу "Корреспондент" Елизаров заявил, что "Помаранчевая власть и вся ее жовтоблакитная структура мне отвратительна... Я хотел бы видеть государство Украина в составе великой славянской русской империи."

"Переродившаяся" Украина в романе вспоминается лишь бездоказательными штампами типа
"Очень радовала меня буква «ы», встречающаяся в названиях магазинов «Продукты», «Соки. Воды», «Сигареты». В моих краях, где девятый год свирепствовала "незалежнисть", этой буквы совсем не осталось."

Или "Союз знал, как сделать из Украины Родину. А вот Украина без Союза так и не смогла ею остаться…"

Теперь Союза больше нет, так что оставаться Елизарову без Родины...

0 комментов:

Отправить комментарий

Related Posts with Thumbnails