20 авг. 2011 г.

[Книга №14/2011] Александр Левинтов. "Жратва"

Социально-поваренная книга.

Из аннтотации:
"Жратва" - книга-протест "человека из толпы" против бесконечных социальных экспериментов и опытов, представляющих собой неспровоцированное посягательство на достоинство человека и качество жизни. Это - набор историй и рецептов, по большей части смешных, о том, что и как можно есть. Все эти байки разделены на три части: "Рыба", "Мясо", "Ни рыба, ни мясо"...

Образец стиля:

Однажды мой коллега отмечал на работе свое шестидесятилетие. Как и всякий прижимистый еврей, он в каком-то кабаке к прочим полуфабрикатам закупил то ли ведро, то ли лохань, то ли бочку сациви, а к этой жратве — бутылку водки и бутылку вина. Человек на сорок… Естественно, мы сбросились по партвзносу еще до того, как выпили… Помню, что через сорок минут после старта в путь потек уже третий гонец, а я пошел на размен второго четвертного билета… Помню, что сациви еще оставалось… Утром мы вернулись кто откуда на работу. Сациви стояло горой. Мы взяли первую производную, то есть сдали посуду, и на обмен получили восемь бутылок водки. Гора осела. Мы взяли вторую производную… Мы только три дня и делали, что мотались с хрусталем по водку. На исходе третьего дня сациви кончилось. Оно состояло из окостеневших куриных суставов в густом соусе из орехов, чеснока, кажется, сметаны, фасоли. Но теперь все это, брат, неважно. Ведь его, этого сациви, больше нет. Мы победили.

***
Однажды Володю Михалева, моего приятеля и шофера по переписи 1979 года за услугу, выходящую за рамки его водительских обязанностей, отблагодарили кульком цековских сосисок. Принес он их домой, мать его поставила кастрюльку с водой на плиту, вода закипела, сосиски полетели в кастрюльку, Володькина мама присела на табуретку и заплакала.
— Что ты, ма?
— Довойной пахнут.
А чем и кем пахнут нынешние сосиски? Дистиллированная падаль.

***
Антигуманизм советского способа производства символизируется флагманом агропрома — Микояновским мясокомбинатом. Один внешний вид завода вызывает оторопь: серо-черная грязная громада, не чищенная со дня основания, то есть более полувека, допотопнейшая циклопическая технология, вываливающаяся кишками труб, проводов, кабеля из развороченной и задавленной временем утробы. Даже облака над Микояном вечно стоят какие-то синюшные, как у закоченевшего неопознанного трупа. Грязный пыльный двор. Какая дрянь пробилась там у забора? Какими трупными ядами питаются корни этой чахлятины? Анатомическая вонь и смрад. У свежего человека с неподготовленной программой восприятия спазмы рвоты начинают лихорадочно пульсировать от анального отверстия к горлу. Дерьмо и недосваренные зачатки его как на качелях взмывают к вискам и ушам, создавая засасывающий и хлюпающий эффект там, куда ничего не поступает, но откуда все вываливается. Анальные мускулы слабеют и вянут, готовые безвольно пропустить через себя стремительный понос. Внутреннее содержание мгновенно превращается в дресню и блевотину, в тот самый фарш, из которого делают котлеты и колбасы, припудривая их солью, соей, крахмалом, химикатами. Через четверь часа пребывания в Микояне невозможно обнаружить в себе ничего поэтического, возвышенного и сокровенного. Здесь тебе неотвратимо показывают — ты смрад, грязь, пепел, вонь и тлен.
Но ты еще не вошел. Ты еще не видел эти багровые лужи, вращающиеся барабаны и людоедские котлы и автоклавы, еще не слышал противный писк обезумевшей от боли крысы, попавшей в водоворот резаков, еще не брызгала жижа из раздавленной твари в серой шкуре, с омерзительным голым хвостом. Нажравшись отъявленной падали, эти гады будут, кусаясь от страсти, яростно спариваться, порождая все новых проглотов, лишенных предубеждений относительно съедобного.
Все съедобно!
Этот комбинат — модель нашего общества, где на нас, падших скотах, паразитируют полчища серых тварей, называющих этот паразитизм руководящей ролью.

***
Перед блюдом раков всяк чувствует в себе бандитскую ярость Рюриковичей, тимур-тамерланскую неистовую жестокость и вдохновенную одержимость Моисея и Аарона, вместе взятых. Все мы — жидо-татаро-варяжские гости на славянской многострадальной. Пермь Великая! Триас Меловой! Непроходящий мезозой российского бытия! Доколе? И утрешь пивную горючую пену со скупых мужских губ и размозжишь здоровенную клешню и вновь и вновь задумаешься: «Какую страну просрали!» И тихо скажешь соседу:
— Ну что, брат Ельцин?
— Да ничего, брат.
Между прочим, не выговаривается такое, как «брат Гайдар» или «брат Ги де Мопассан». Хорошо звучит «брат Сталин», «брат Гитлер», «Брат Энгельс», «Брат Клинтон», даже «брат Киплинг», а вот Горби, Лужков, Кеннеди, Хрущев, Ломоносов, Маргарет Тетчер — какие из них братья? Впрочем, хватит трепаться о политике, как Ленин в кайфе.

***
Пить с раками всякую беспородную пивную дрянь в нашем с вами возрасте аморально. Темное пиво — я бы не советовал, лучше светлое, но достаточно плотное, например светлый «Афанасий», «Хейникен», «Балтика» номер 3, пензенское, любое светлое чешское, «Кофф» средних номеров, немецкие, австрийские, датские и голландские сорта, испанский «Сан-Михель», мексиканские «XX», «Корона» или «Пасифик», китайские и таиландские сорта, кубинские марочные сорта, ну, и, пожалуй, то, что вы любите и цените сами.

***
Камбала — с детских воспоминаний и пор — рыба сугубо еврейская. Во-первых — воняет. Во-вторых — очень дешевая, а евреи не столько бедны, сколько любят демонстрировать и выставлять напоказ свою бедность, когда подлинную, а чаще — напускную.

***
Заходит как-то мой приятель ко мне в номер владивостокской гостиницы и застывает на месте.
На столе — пара водки и дюжина пива, анчоусы, банка икры морских ежей, рыбина — горбуша, мельхиоровых тонов копченая селедка, груда сушеных кальмаров, кальмары с морской капустой, консервированные кальмары, морской гребешок с майонезом, вареные трепанги, порезанные колечками, что-то там еще, уже не вмещающееся в сознание. Сам я был погружен в сочащегося копченого палтуса.
Палтус горячего копчения владивостокской выделки получил Знак качества. Об этом я услышал по радио. Правда, я не понял, каждый ли палтус удостоен этого знака или только выставочные экземпляры, и куда ставят этот знак — на шкуру или на мясо. Но рыба эта, скажу я вам, — сама нежность. Жирный сок течет весенним ручейком, а гималайской белизны мясо тает.

Вердикт:
смачно, познавательно и с точки зрения кулинарии и с точки социально-ностальгической. Похвально отзывается о Закарпатской кухне. Интересные истории и без лишней воды. Надо читать.

0 комментов:

Отправить комментарий

Related Posts with Thumbnails