Выбор чая – стоит ли платить за рекламу? Про массовый чай известных брендов

Вокруг выбора хорошего вкусного чая накручено много мифов и легенд, не меньше чем вокруг выбора качественного [вина]. Полки магазинов буквально ломятся от коробочек-баночек-скляночек с чаем, причем выбор торговых марок давно намозолил глаза: Ahmad, Lipton, Greenfield, Dilmah, Brooke Bond да еще, прости Господи, “Майский чай” и “Беседа”.

А есть же ж еще и всяческий “околочайный” маркетинг. Все эти типа “Для чаепития лучше пользоваться специальной чайной посудой” статейки. Ага. Предприимчивые люди впаривают начинающим чаеманам специальные гайвани — чисто китайское изобретение для  заваривания чая, состоящее из чаши с крышечкой и блюдца (от $20), хотя сами не отличат чай, заваренный в них от чая, заваренного в старом фарфоровом заварнике за 20 грн.

Недалекие люди советского поколения вспоминают чай “со слоном”, как лучшее, что может быть, но то от неимения других впечатлений в детстве. Прошло 30 лет и вот, в магазинах уже, казалось бы, полно чая на любой вкус, цвет, запах и кошелек. Разберемся.

Итак, отбросив снобизм и эзотерику, следует уяснить для себя, что:

Прежде всего, стоит остерегаться массового чая от крупных брендов, в целом, все массовые брендированные чаи - исключительно низкосортного качества.

В отличии от других видов товаров (электроника, машины, одежда и так далее), где можно говорить, что признанные бренды можно смело покупать и быть уверенными в качестве товаров, с чаем дела обстоят совсем не так. Брендированные чаи, как правило, рассчитаны на широкую аудиторию, поэтому чай хорошего качества просто не может быть брэндирован. Он дорог, и, следовательно, не может подойти как сырьё для чая массового потребления.

Компании, производящие брэндированный чай, покупают его очень крупным оптом, - поэтому у них нет возможности следить за качеством чая в каждой партии.

Так как большинство производителей чая хорошего и среднего качества - это довольно небольшие мануфактуры, то чая высокого качества просто нет в наличии в том объёме, который необходим для потребностей крупных брендов, производящих чай для всего мира.

С целью стандартизировать вкусовые и прочие качества своей ассортиментной линии, а также в маркетинговых целях компании, производящие такой чай, используют ароматизаторы, отдушки и прочие химические компоненты. В результате от самого чайного листа, и так далеко не самого лучшего качества, остаётся лишь воспоминание.

Ярким примером могут послужить всевозможные ароматизированные чаи, которые обезличены даже в названии (всевозможные "ароматы востока", "брызги шампанского", "апельсиновые джемы", и прочие сомнительные продукты). Они весьма подозрительны по своему составу, так как непонятно не только происхождение "чудесных" ароматов, но и даже сорт самого чая-основы таких миксов. Только чай с оригинальным названием может заслуживать доверие. Послевкусие от таких чаев напоминает послевкусие от компота.

Чай крупных компаний как правило купажный - смешаный, то есть сырье разного качества и от разных производителей смешивается, чтобы стандартизировать готовый продукт и организовать поставки в объемах, превышающих производственные мощности даже самых крупных чайных заводов.

Далее нужно остерегаться пакетированного чая - при его производстве в ход идет самое низкосортное сырье, бедное на полезные вещества, машинная сборка, которая не разбирает почки, ветки и листья, а также сырье, категории D (от английского dust — пыль, — отходы, оставшиеся от производства листового чая), нередко восполняя недостатки аромата и вкуса сырья ароматизаторами и вкусовыми добавками.

По умолчанию пакетированный чай существует благодаря рекламе и невзыскательному потребителю, что характерно для нашего времени, так в Европе доля пакетированного чая составляет около 77 %, а в Англии, известной своими богатыми чайными традициями, в настоящее время до 90 % потребления приходится именно на пакетированный чай.

Далее, после рассмотренного брендированного чая следует обратить внимание на использование в рекламе чая термина "элитный", которое обычно настораживает любого ценителя хорошего чая, что стало уже своеобразной "лакмусовой бумажкой", выявляющей дилетантов чайного рынка. Это обычно крупнолистовой рассыпной китайский чай массового потребления, который продают сетевые специализированные магазины чая и кофе и крупные оптовики, сюда же можно отнести большинство мелких оптовиков и сотни интернет-магазинчиков китайского чая, которые закупаются у этих оптовых компаний.

Пользуясь низкой степенью образованности своих покупателей относительно нюансов чайного дела, оптовики часто выдают среднесортный китайский чай за "элитный". И, что самое интересное, иногда без всякого злого умысла: сами производители в Китае могут намеренно вводить в заблуждение своих закупщиков относительно тех или иных свойств чая, его сортности и так далее. Или, что ещё более грустно, выдавать один чай за другой. Не обладая достаточным уровнем знаний и опыта, а также не имея физической возможности дегустировать каждую партия чая, оптовые компании приобретают такой чай, и он распространяется на рынок.

Не покупайте чай по элитной цене, если вы не специалист и не хотите, чтобы на вас заработали.

В погоне за максимально низкой ценой закупщики часто приобретают старый чай. То есть, изначально чай был весьма хорош, но, полежав пару лет и став никому не нужным, был "слит" китайцами по бросовой цене.

Из-за большой цепочки посредников, цены на чай мелких продавцов часто бывают неадекватно завышены, а стандарты качества часто даже более "плавающие", чем у брендов, так как отсутствует должный контроль качества.

Исключение в подходе к выбору чая составляют те немногие магазины, которые принадлежат чайным специалистам и ценителям чая, которые возят чай самостоятельно, закупая его непосредственно у производителей на местах.

Если вы все же покупаете обычный чай в супермаркете.

Игнорируйте, по мере возможности, ароматизированный чай, особенно тот, что продается на развес.

Не покупайте чай по “нормальной” цене из стран, где он не растет. Реэкспорт может быть добросовестным, такой чай дорого стоит, либо это крайне низкие сорта, купажированные и внешне красиво оформленные, равные по продажной цене обычному хорошему чаю, но далеко не равные ему по качеству.

Имейте в виду: настоящий китайский чай экспортируется из Китая только Китайской национальной импортно-экспортной корпорацией чая и местных продуктов (Produce of the People's Republic of China). Надпись "Made in China" на китайском чае свидетельствует о подделке.

На этикетках высококачественных чаев из Индии также нет надписи "Made in India", а указывается название сорта. На торговых марках респектабельных индийских фирм, экспортирующих чай, можно также увидеть изображения головы барана или циркуля. Это знаки символизирует высококачественный чай – крепкий, как бараний лоб, а циркуль – мера точности. Эти фирмы печатают свое название более мелким шрифтом, чем название сорта чая, который рекламируют.

Дорожащие репутацией фирмы, производящие цейлонский чай указывают на своих этикетках, что чай "Упакован в Шри-Ланке" (Packed in Sri Lanka) и избегают употреблять трафаретную надпись "Made in Shri Lanka". На упаковке настоящего цейлонского чая обязательно изображен лев – точно такой же, как на государственном флаге Республики Шри Ланка.

Вывод: думайте головой, ищите качественный чай и не бойтесь расширять свои вкусовые предпочтения.

Частично использована информация сайтов http://www.xliby.ru и http://moychay.ru. Фото Любителя.

[Книга 7/2013] Глуховский. Будущее.

Новая книга (2013 г.) культового русского фантаста Дмитрия Глуховского.

Действие романа происходит в Европе XXV века, спустя триста лет после изобретения "вакцины" - препарата, способного остановить процесс старения. Изменения в ДНК и возможность вечной жизни создали новый образ мышления, полностью сменив современную культуру и психологию. Главный герой романа, один из Бессмертных, специально выращенных для управления численностью населения солдат, должен устранить террориста и идеолога вражеской Партии Жизни.

Образец стиля:

"Помнишь, наверное, что в России население от смерти никогда не вакцинировали, да? Странно даже, учитывая, что вакцину изобрели именно тут. Сейчас об этом редко вспоминают. В Европу и Панамерику русские ее продавали, а у себя почему-то внедрять не стали. Объявили, что народ к этому не готов, дескать, последствия и побочные эффекты непонятны, все-таки генная инженерия, и сначала нужно проверить на добровольцах. В добровольцев тоже брали не всех. Кого именно привили, держали в тайне. Опыты на людях — история непростая. Этика… Публика сначала интересовалась, но потом к этой истории охладела. Говорили, что эксперимент как-то не так пошел и что на населении применять вакцину еще рано…"

…

"Страна экспортировала вакцину в огромных количествах, но русские продолжали стареть и гибнуть. Почти все. Лет через двадцать некоторые стали подмечать, что политическая и финансовая элита России — узкий круг, несколько тысяч человек — не только не умирают, но и не проявляют никаких признаков нормальных возрастных изменений… Президент, правительство, так называемые олигархи, верховные чины армии и спецслужб… Очевидцы утверждали, что эти люди, наоборот, молодеют. В народе поползли слухи, что жертвы эксперимента по вакцинации, имена которых были строго засекречены, оказались вовсе не жертвами. Якобы опыт по омоложению российская власть поставила на себе. Государственные медиа немедленно опровергли эти сплетни, народу был предъявлен постаревший президент — но только на экране. На публике вживую он больше не появлялся, как и все его ближнее окружение. Вообще прямые контакты с населением были сведены к минимуму. Правители перестали покидать Кремль — крепость в центре Москвы. Хотя формально главой государства являлся президент, во всех его обращениях к гражданам России стала использоваться коллективная форма — «мы», без уточнения того, кто именно входит в число принимающих решения. В народе эту группировку прозвали «Большим Змеем». И этот Большой Змей находится у власти в стране уже несколько столетий".

…

"Барселона как будто и не под юрисдикцией нашей славной Утопии, она больше похожа на самопровозглашенную бандитскую республику в Африке, суверенную территорию нищего и отсталого третьего мира со всеми его детскими болячками и напастями.

Беда Барселоны, в прошлом великого и славного города, в доброте жителей Утопии и их чрезмерной воспитанности: кто-то научил их, что неприлично, когда другие живут плохо, а ты хорошо. И они стали пускать к себе тех, кто жил особенно скверно — в Африке, в Латиноамерике, в России, — чтобы как-то поправить мировую несправедливость.

Затея, конечно, идиотская: все равно как, посмотрев под ноги, открыть для себя существование насекомых — и ну давай учить их жить по Римскому праву, и подкармливать их сладкой водичкой, и булки им крошить, чтобы они жрали это, а не друг друга. Чем такое кончается — знамо дело: на сахар этих муравьев и тараканов набежит столько, что потом нипочем не вывести; если не прибегнуть к дезинсекции, точно выживут добреньких хозяев из дому.

 Так вот, Барселона — это когда ваш дом уже двести лет как превращен в колонию термитов. Сунь руку — за десять секунд обглодают до кости. Тут был главный европейский центр приема и абсорбции беженцев. Результат: на пятьдесят миллионов жителей — пятьдесят миллионов нелегалов, пятьдесят миллионов бандитов, мошенников, наркоторговцев и проституток".

...

Европа похожа на фантастический ливневый лес: башни словно стволы деревьев, многие больше километра в обхвате и по несколько километров в высоту, транспортные рукава и переходы перекинуты между ними, как лианы. Башни вздымаются над долиной Рейна и над долинами Луары, они выросли в Португалии и в Чехии. То, что прежде было Барселоной, Марселем, Гамбургом, Краковом, Миланом, — сейчас единая страна, единый город, мир в себе. Сбылась вековая мечта, и Европа по-настоящему едина — всю ее можно проскочить через транспортные рукава и туннели, подвешенные на стоэтажной высоте.

　　

Местами этот великий лес озарен огнями, местами может показаться суровым и сумеречным: не все здания имеют окна, трубы коммуникаций зачастую вынесены наружу и оплетают стволы башен, как вьюнки-паразиты. Но везде сокровенное — внутри. Вырастая на месте старой Европы, новая поглощала ее: средневековые храмы, древние римские дворцы, мощенокованые парижские улочки, стеклянный купол берлинского Бундестага — все оказалось забрано внутрь возводимых гигантов, стало частью интерьеров нижних ярусов; кое-что пришлось снести — чтобы вбить опоры и поставить стены, но нового мира без перепланировки не построить.

А теперь над крышами домов старого города Праги, над башенками Рыбацкого замка в Будапеште и над мадридским королевским дворцом есть еще сотни крыш — одна над другой; сады и трущобы, купальни и громадные предприятия, спальные боксы и штаб-квартиры корпораций, и стадионы, и бойни, и виллы. Эйфелева башня, Тауэр, Кельнский собор — пылятся под искусственными облаками в подвалах новых башен, новых дворцов и новых соборов, по-настоящему великих и по-настоящему вечных.

Потому что только таких домов заслуживает новый человек. Человек, сумевший взломать собственное тело, исправить смертный приговор, прописанный ему в ДНК бородатым натуралистом. Смогший перепрограммировать себя. Превратиться из чужой скоропортящейся игрушки — в существо, не подверженное тлену, всегда юное; наконец независимое; совершенное.

Человек, переставший быть созданием и ставший создателем.

Миллионы лет люди страстно мечтали об одном — победить смерть, избавиться от ее гнета, перестать жить в вечном страхе, стать свободными! Только разогнувшись, только взяв в руки палку, мы уже думали, как бы обмануть смерть. Всю нашу историю, и еще до того — еще когда история была топким бессознательным безвременьем, мы стремились только к этому. Люди жрали сердца и печень своих врагов, искали мифические источники у черта на куличках, глотали толченые носорожьи рога и толченые драгоценные камни, совокуплялись с юными девственницами, платили состояния шарлатанам-алхимикам, жрали только углеводы или только протеины в соответствии с рекомендациями геронтологов, занимались бегом, платили состояния шарлатанам-хирургам, чтобы те подтянули нам кожу и разгладили морщины… Все, лишь бы оставаться вечно молодыми — или хотя бы казаться такими.

Мы больше не homo sapiens. Мы — homo ultimus".

Вердикт: классическая антиутопия с реалистически выписанным миром, отличающаяся глубиной затронутых тем, написанная в жестком, безисходном до отвращения, стиле. Спорная, сильная и тяжелая вещь, не для массового читателя поколения Вконтакта и Камеди клаб, но для ценителей жанра. 

Можно поставить в один ряд с книгами выдающихся фантастов современности, такими как Лем "Возвращение со звезд", Оруэлл. "1984", Дивов "Выбраковка", отчасти Мухин "Не бойся, не умрешь" (описание устройства будущего) и Скаландис. "Катализ". Если литература, по словам автора, это вирус, то свою задачу заразить читателя "Будущее" выполняет на 100%.

[Книга 6/2013] Дэвид Кесслер. Конец обжорству (2010)

Книга медика и бывшего руководителя Управления по контролю качества продуктов питания и лекарственных средств США, помимо авторских умозаключений содержит высказывания топ-менеджеров крупнейших пищевых компаний, которе живут с того, что заставляют миллионы людей постояннно переедать. Из этих интервью становится понятным, что потребителям еды противостоят огромные исследовательские центры, основной задачей которых является создать идеальный, восхитительный вкус, который заставит потребителей вновь и вновь возвращаться в магазин именно за этой едой. Никакой концептуальной разницы между алкоголем, наркотиками, сигаретами и промышленно созданной едой не существует. Отличие лишь в том, на какие органы оказывается пагубное влияние в первую очередь и в том, с какой скоростью потребитель умрет.

Образец стиля:

"Во время жарки во фритюре содержание воды в тортилье снижается с 40 до 5% и эти 35% замещаются жиром. Начинка... Вареная курятина, белое мясо, добавки: связующее вещество и коптильный ароматизатор. Людям нравится запах дымка - в каждом из нас живет пещерный человек. Зелень, - сказал он, заметив шпинат. - Зелень - это хорошо. Можно подумать, что ешь что-то полезное. Тертый сыр... Рост потребления сыра на душу населения переходит все границы. Перец... добавляет остроты, но не слишком много, чтобы не забить вкус всего остального".

Он рассказал, что курятину мелко рубят и месят, как для мясного рулета, добавляют связующие вещества, чтобы все эти калории было легче проглотить. Ингредиенты, которые удерживают влагу, включая экстракт дрожжей, фосфат натрия и концентрат

соевого белка, делают блюдо еще мягче. (Я обратил внимание, что соль упоминалась в списке ингредиентов блюда восемь раз, а подсластители - пять, в виде сухой кукурузной патоки, патоки, меда, коричневого сахара и сахара.)

- Это все продукты, подвергшиеся технологической обработке? - спросил я.

- Разумеется. Все было обработано так, чтобы вам было легче глотать, не жуя. Перемолото, мелко порублено, все, что нужно жевать, - выброшено. Очень аппетитно смотрится, очень приятно на вкус, очень калорийно. Избавляя от необходимости жевать, современные технологии переработки продуктов позволяют есть быстрее. "Вы успеете проглотить 500, 600, 800, 900 калорий, прежде чем это заметите, - сказал мой собеседник. - В прямом смысле". Рафинированные пищевые продукты просто тают во рту.

***

Но какими бы ни были ингредиенты, мой консультант-инсайдер знает, почему некоторые блюда проскальзывают в желудок как на салазках. О «куриных крылышках без костей по-шанхайски» он сказал: «Мясо снимают с костей для того же, для чего чистят орехи». Этот этап обработки уменьшает необходимость в пережевывании, соответственно, вы едите быстрее.

Крылышки, после того как из них вынули кости, накачивают рассолом, в котором кроме воды и соли содержатся гидролизованный соевый белок и фосфат натрия. Количество воды в крылышках может доходить до 25%. Ее вводят в мясо по ряду причин.

Во-первых, она увеличивает объем, или, как говорят в пищевой индустрии, "сокращает потери веса при термической обработке".

Во-вторых, вода дешевле, чем мясо. И наконец, вода делает пищу мягче, а жевание - легче.

Прежде чем курятина покинет завод, ее обваливают в сухой панировке и кляре и замораживают. При обжаривании толстый слой панировки, которая содержит в числе прочего сухой кукурузный сироп, сухие дрожжи и соевое масло, отдает воду, впитывает жир и может составлять до половины объема кусочка курятины на выходе. По словам моего консультанта, жира в этой хрустящей корочке около 40%....

**

Одновременно с заимствованием и американизацией кухонь других стран распространяется по всему миру собственно американская еда. Фастфуды по американским франшизам открываются во всех уголках земного шара. Я наблюдал, к каким печальным последствиям это привело в Южной Африке, когда был там в командировке, осматривая госпитали для больных ВИЧ. Даже в самых отчаянно бедных районах я постоянно встречал медицинских

работников, страдающих ожирением. Наконец я не выдержал и попросил коллегу объяснить мне этот парадокс. "Все просто, - ответила она. - В городе открылся Kentucky Fried Chicken"...

**

Размер порции - еще один могучий двигатель сбыта. Возможность взять увеличенную или двойную порцию, типа гамбургера Supersize, и принцип шведского стола обеспечивают потребителям доступ к бездонному источнику еды за незначительную прибавку к цене. Люди съедают больше, когда у них на тарелке больше еды. Джон Хейвуд помог мне понять, почему принцип большой порции так хорошо работает в ресторанном бизнесе. Когда мы встретились в Outback, я заказал "Осси фрайз" - картофель фри с жареным сыром и беконом. Хейвуд посмотрел на огромную тарелку и назвал ее содержимое "дешевым наполнителем". Потом он объяснил мне, в чем выгода таких блюд для ресторана: "Продуктов на двадцать центов, а радости на пять долларов".

"Все крутится вокруг “Как бы мне на этом еще цент заработать?”», -выразил ту же мысль Майк Маклауд. Тридцать лет назад, по его словам, шоколадный маффин делали из настоящих яиц, настоящего шоколада и настоящего масла. Он был вкусный, но маленький. "И жадность победила", - сказал Маклауд, объясняя произошедшую в индустрии еды смену парадигм. Современный производитель рассуждает так: "Не хочу я возиться с пятьюдесятьюграм-

мовым кексом на сливочном масле. Я хочу продавать стопятидесятиграммовый и зарабатывать больше". 

В результате маффины сегодня гораздо увесистее, но мало что осталось от оригинального рецепта. Сливочное масло заменила смесь кулинарного жира и растительного масла. В списке ингредиентов часто указывают пальмовое или кокосовое масло - производитель покупает то, что в данный момент стоит дешевле. Яйца заменил яичный порошок, используются недорогие подсластители. Вместо настоящих продуктов нынешний маффин состоит, по выражению Маклауда, "из химической смеси консервантов и растительного масла". По его мнению, такое широкое использование жира и сахара объясняется их низкой стоимостью и доступностью: "Если бы McDonald’s мог получать ту же прибыль, какую получает сейчас, продавая что-то другое, их бы меньше всего волновало, много ли сахара и жира в их еде. Просто так уж вышло, что жиры, мука и сахар - одни из самых недорогих продуктов".

В тенденции к увеличению стандартных порций прохладительных напитков Маклауд видит то же стремление к прибыли. Он рассказал, что, когда работал в штаб-квартире Coca-Cola в Атланте, "одним из самых главных вопросов был: “Как бы нам убедить McDonald’s, Burger King и других крупных клиентов увеличить размер их стандартных стаканов?”". В маленький картонный стакан для газировки входило 225 мл, но Маклауд и его коллеги хотели, чтобы этот стандарт подняли до 340, а стакан для большой порции увиличили с 450 мл до 900.

Так как безалкогольные напитки, которые предлагают сети фастфуда, представляют собой фактически воду из-под крана с газом и сиропом, чистая прибыль может составлять 90%. Поэтому убедить McDonald’s в необходимости перехода на новые стандарты оказалось несложно. Как вспоминает Маклауд, "мы просто сказали, что девяносто процентов от одного доллара - это, конечно, хорошо, но не лучше ли будет, если мы дадим вам девяносто процентов от полутора долларов, добавив продукта всего на три цента?".

Вердикт: книга — попытка рассказать людям, что же они едят на самом деле и кому это выгодно. Получается, что вся ресторанная американская пища — это "жир с солью, укутанные в сахар и соль, с солью, жиром и сахаром на гарнир".

Постулаты автора: вкусная еда – еда с большим содержанием сахара, жиров и соли, которая перепрограммирует наш мозг, создавая цикл "стимул – желание – удовольствие – привычка". Производители еды манипулируют ингредиентами так, чтобы запустить этот цикл и заставить нас есть больше и больше, вместо того чтобы насытиться и остановиться.

"Важнейшая задача рефлекторных едоков - найти продукты, которые обеспечивали бы эмоциональное удовольствие и не вели бы при этом к возникновению зависимости. Также физические упражнения и спорт ослабляют тягу к еде, поскольку вызывают в мозге такие же нейрохимические вознаграждающие процессы."

Вопрос сможем ли мы делать выбор реально сами остается открытым и стоит перед каждым из нас.

[Книга №5/2013] Суверов. Запад-Восток. Записки советского солдата 1987-1989

Автор доктор наук, полковник милиции, препод.

Автобиографичная повесть 2008 года Евгения Суверова рассказывает о двух годах службы в различных воинских частях Советского Союза. Повесть написана языком 20-ти летнего подростка. Или таким, как у Вл. Козлова. По сути - дневник или заметки о службе. Типа Валерия Примоста (730 Дней В Сапогах Или Армия Как Она Есть) но поспокойнее (поправдивее?). Даже больше не о дедовщине, а о землячестве в армии.

Образец стиля:

В современной России модно стало не служить в армии. Пропагандируется дух индивидуализма. Молодые люди всячески пытаются избежать службы. В нашем обществе популярен лозунг — живи для себя, живи в кайф. Это принцип, гибельный для народа. Именно в единстве наша сила. Коллективизм зародился с момента появления человечества, и без взаимовыручки, поддержки вряд ли удалось бы пережить многочисленные опасности и трудности, подстерегающие человека с рождения до смерти.

Средства массовой информации пугают население армией, смакуя и раздувая негативные армейские явления. Но если все будут жить только ради своей выгоды — рухнут государственные устои, общество погибнет.

Во многих странах армия является уважаемым институтом государства. В том же Израиле служба в армии обязательна для всех граждан, даже для девушек. Кто-то, возможно, подумает: так ведь небольшой Израиль окружен враждебными арабами, у него нет выбора. А что, у нас меньше врагов? Протяженность наших границ огромна, природные ресурсы России привораживают некоторых наших соседей.

Характерно, что часть «закосивших» от армии юношей начинают активно принимать наркотики, алкоголь, некоторые становятся преступниками. Как говорит один из моих товарищей, «армия ума не прибавляет, но дурь выбивает». Безделье, вседозволенность, отсутствие какой-либо ответственности зачастую приводят к печальному итогу.

...

Я понимал, что к столовой подойдет целая узбекская кодла, постоянно тусовавшаяся в варочном цехе. Одному идти было нельзя, а не идти — тем более. В этой сложной ситуации здорово помогли мои земляки — сибиряки с Алтайского края и Новосибирской области. Они служили в автороте, их было около десяти человек, старшего призыва. Они «держали» автороту, это была реальная сила. Одного из них, Игоря Логачёва (Алтайский край, пгт. Поспелиха), я знал. Объяснил ему ситуацию, он обещал мне помочь. Мы подошли к столовой ровно к шести часам, меня сопровождало десять здоровенных сибиряков. Нас уже ждали около пятнадцати узбеков, они пили чай, негромко разговаривая, среди них был и тот, кто забил мне стрелку. Рядом стоял Рахимов, потупившись, с огромным фиолетовым фингалом.

Камилов не ожидал, что я приду не один, он заметно нервничал.

— Ну что, пошли, поговорим, «воин Аллаха», — сказал я. И мы направились одни через забор в офицерский гарнизон. Там была небольшая полянка, окруженная зарослями деревьев, кустарников и высокой травой.

Стычка оказалась недолгой. Несколько быстрых моих ударов сразу поразили цель. Камилов только махал своими «крыльями», не причиняя мне никакого вреда. Получив два прямых попадания в голову, узбек резко повернулся и побежал от меня, крича: «Патрул, патрул, «шакал» идот!» Я посмотрел вокруг, но никого не увидел. Он просто трусливо сбежал.

Подойдя к столовой, я видел, что узбеки «сворачиваются». Они были явно недовольны результатом схватки. Их главарь, высокий, плотный детина с охапкой волос и усами черного цвета, что-то зло выговаривал по-узбекски Камилову. Вскоре все они ушли. Я поблагодарил ребят, которые пришли вместе со мной.

— Спасибо, что поддержали меня, земляки!

Логачёв пожал мне руку, похлопав меня по плечу, сказал: «Да ты тоже молодец». Больше разборок по этому поводу не последовало.

Вердикт: из недостатков - психология поступков, переживания героя, его сомнения не раскрыты. Заглавный мотив - Вместе мы сила. Антиукраинская тема традиционно присутствует. Кто служил - читать, вспомнить молодость. Остальным проходить мимо.

Фильм Альфонсо Куарона "Гравитация"

Новый фантастический фильм "Гравитация" с Сандрой Буллок, Джорджем Клуни, Эдом Харрисом  в 3D это море впечатлений.

Суть фильма - показ борьбы человека за свою жизнь в условиях когда шанс выжить один на миллион. Показ зрителю насколько мал и беспомощен человек перед необъятным и холодным космосом.

Это именно тот фильм о котором говорят "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать", его уже назвали одним из самых знаковых фильмов года.

Когда смотришь в 3D просто захватывает дух, как будто ты сам там на орбите и все происходит с тобой. Джеймс Кэмерон, режиссер культовых картин "Аватар" (2009), "Титаник" (1997), "Правдивая ложь" (1994) и "Терминатор 2: Судный день" (1991) назвал "Гравитацию" лучшей кинолентой о космосе в истории кино.

Британская компания Framestore ruen, занимавшаяся разработкой спецэффектов для картины, заявила на своем сайте, что фильм по амбициозности будет сравним с фильмом "Аватар" (2009). В частности, около 60 % событий, происходящих на экране, созданы с помощью компьютерной графики (но этого не заметно, реальность полная, аж страшно, что уже нет грани между реальным и выдуманным, можно снять все, абсолютно все, так что и не заподозришь, что это фантастика).

Вердикт: если есть возможность, нужно смотреть в IMAX, в крайнем случае в 3D в кинотеатре. Дома, тем более на компьютере смысла нет никакого. Немного наивно, но впечатляюще.

[Книга №4/2013] Ален де Боттон. Искусство путешествовать. (Дюжина лучших мест книги)

"Нашу жизнь объединяет присущее человеку стремление к обретению счастья. Пожалуй, наиболее наглядно реализацию этого стремления демонстрируют как раз совершаемые нами путешествия — во всем их многообразии, во всей парадоксальности и эмоциональной насыщенности. Именно они выражают — пусть и не слишком очевидно — наше понимание того, какой именно, по нашим представлениям, должна быть жизнь, та самая жизнь, которая не укладывается в рамки повседневной работы и борьбы за выживание". (Ален де Боттон)

Дюжина лучших мест книги.

1. На нас постоянно обрушивается поток советов и рассуждений о том, куда нам следует съездить; гораздо реже мы задумываемся и говорим о том, почему или как нам нужно ехать в то или иное место, — и это несмотря на то, что искусство путешествовать самым естественным образом ставит перед нами целый ряд далеко не простых и не тривиальных вопросов, изучение которых может, пусть и в достаточно скромной степени, приблизить нас к пониманию того, что великие греческие философы подразумевали под изящным и вместе с тем торжественным термином «эвдаймония» — высшее состояние ума, уподобление человеческой жизни божественному существованию.

Один из этих вопросов касается взаимоотношений между предвкушением путешествия и реальностью поездки. В свое время мне в руки попал экземпляр опубликованного в 1884 году романа Жориса Карла Гюисманса «Наоборот». Герой этой книги — изнеженный, неспособный к самостоятельным действиям аристократ-мизантроп герцог Эссент — долго мечтал о том, чтобы съездить в Лондон. По ходу излагаемых от его лица рассуждений читатель знакомится с весьма пессимистичным анализом различий между тем, чего человек ждет и что ожидает увидеть в том или ином месте, и тем, что его ждет на самом деле, когда он туда приезжает.

Герой повествования Гюисманса герцог Эссент жил один, без семьи, в роскошном особняке в окрестностях Парижа. Из дома он старался выходить как можно реже, с тем чтобы сократить до минимума количество контактов с окружающим миром и в первую очередь — с глупостью и уродством населяющих его людей. Как-то раз, еще в юности, герцог прогулялся до ближайшей деревни, провел там несколько часов и почувствовал, что уже тогда испытываемое им презрение к большей части представителей человеческого рода стало ощущаться лишь сильнее. С тех пор он практически не покидал пределов своего поместья и проводил день за днем на диване в кабинете, предаваясь чтению классиков мировой литературы и весьма едким и язвительным размышлениям о судьбах человечества. В одно прекрасное утро герцогу удалось удивить самого себя: он с немалым удивлением обнаружил, что воспылал желанием побывать в Лондоне. Судя по всему, это желание сформировалось в нем, пока он сидел у камина, проглатывая страницу за страницей очередного тома Диккенса. Картины английской жизни вставали перед его взором, как наяву, желание лично окунуться в эту жизнь казалось непреодолимым. Впрочем, герцог и не собирался бороться со своими прихотями и желаниями: он немедленно приказал слугам собирать вещи и готовиться к отъезду. Оделся он, разумеется, именно так, как подобало для этой поездки: в серый твидовый костюм, высокие, почти по колено, кожаные сапоги на шнуровке и шляпу-котелок. Набросив на плечи плащ-накидку из голубой инвернесской шотландки, герцог поспешил на станцию и первым же пригородным поездом приехал в Париж. До отправления поезда в Лондон оставалось несколько часов. Чтобы потратить это время с толком, герцог первым делом направился в английский книжный магазин Галиньяни, расположенный на улице Риволи. Там он, разумеется, купил себе подробный путеводитель по Лондону издания Бедекера. Лаконичные фразы и чеканные формулировки путеводителя, словно магические заклинания, погрузили его в очарование британской столицы. Чтобы спокойно просмотреть купленную книгу, герцог перебрался в расположенный по соседству винный бар, большую часть клиентуры которого традиционно составляли жившие в Париже англичане. Атмосфера в баре была просто диккенсовской: герцогу ничего не стоило, представить себе, как в таких же уютных светлых комнатах проводят свои дни крошка Доррит, Дора Копперфильд и Руфь — сестра Тома Пинчера.... Один из посетителей напомнил ему сразу двух персонажей Диккенса: седой шевелюрой и румянцем — мистера Вигфильда, а острыми чертами бесстрастного лица и неподвижными, словно бесчувственными, глазами — мистера Талкингорна.

Проголодавшись, герцог Эссент прогулялся до английской таверны, расположенной на улице Амстердам по соседству с вокзалом Сен-Лазар. Здесь, в зале ресторана, было сумрачно и накурено. Вдоль барной стойки выстроились краны для разлива пива, подававшегося с ветчиной, коричневой, как дека старой скрипки, и с лобстерами цвета расплавленного свинца. 3а небольшими деревянными столиками сидели высокие, крепко сложенные англичанки с несколько мужеподобными лицами, с огромными, как штукатурные шпатели, зубами, красными, как яблоки, щеками и длиннющими руками и ногами. Герцог Эссент нашел свободный столик и заказал себе тарелку супа из бычьих хвостов, копченую пикшу, порцию ростбифа с картошкой, пару пинт эля и ломоть стильтонского сыра.

Все вроде бы шло как по маслу, но чем ближе подходило время отправления лондонского поезда, чем реальнее становилась перспектива поездки в Англию, тем с большей силой накатывали на герцога апатия и уныние. Он представил себе, каких трудов будет стоить ему сама поездка; как еще до того, как сесть в вагон, ему придется добираться до вокзала, договариваться с носильщиком; как потом он будет мучиться в незнакомой гостиничной кровати, стоять в очередях, мерзнуть и терзать свое слабое тело прогулками по тем самым местам, которые уже так блестяще описал Бедекер в своем путеводителе. Эти образы и размышления очень быстро привели герцога к простой и вполне предсказуемой для него мысли: «Зачем куда-то ехать, если человек может замечательно путешествовать, не вставая с кресла. Разве я сейчас внутренне уже не в Лондоне? Вокруг меня — лондонская погода, лондонские запахи, люди, еда и даже посуда и столовые приборы. Что нового увижу я в Лондоне, добравшись туда наяву? Что ждет меня там, кроме новых разочарований?» Сидя за столиком в английском ресторане, герцог Эссент предавался размышлениям: «Наверное, на меня что-то нашло, наверное, я поддался какому-то нелогичному эмоциональному порыву, когда отверг образы, порожденные моим послушным вышколенным воображением, и, как деревенский дурачок, купился на то, что поездка за границу может оказаться интересным, познавательным и полезным делом».

В общем, герцог Эссент заплатил по счету в ресторане, вышел на улицу и первым же пригородным поездом вернулся в свое поместье — вместе со всеми чемоданами, коробками, саквояжами, свертками, зонтиками и тростями. Больше он из дома не выходил.

2. Задолго до своей так и не состоявшейся поездки в Англию герцог Эссент хотел побывать в еще одной стране — в Голландии. Он представлял себе эти места такими, какими они представали на картинах Тенирса и Яна Стена, Рембрандта и Остаде. Он ожидал увидеть патриархальную простоту и безудержное, даже мятежное веселье. Его воображение рисовало маленькие мощеные дворики, окруженные кирпичными стенами, и бледных девушек, разливающих молоко по кружкам. И вот наш герой отправился в путешествие. Он побывал в Харлеме и Амстердаме — и остался весьма и весьма разочарован. Нет, великие живописцы не обманули его — были в этой стране и простота, и веселье, встречались и очаровательные дворики и служанки, разливающие молоко. Но эти жемчужины просто терялись в густой мешанине самых обыкновенных картин и образов (обыкновенных ресторанов, каких-то учреждений, одинаковых домов и безликих полей), которые никому из голландских художников и в голову не пришло запечатлевать на холсте. Таким образом, впечатления от поездки в реальную страну оказались странным образом менее яркими и выразительными, по сравнению, например, с прогулкой по голландским галереям Лувра, в которых ознакомиться и даже постичь квинтэссенцию подлинной красоты Голландии можно буквально за несколько часов.

В конце концов, герцог Эссент осознал парадоксальность своего восприятия, когда понял, что в гораздо большей степени чувствует себя в Голландии — то есть гораздо более тесно входит в контакт с теми элементами голландской культуры, которые приводили его в такое восхищение, — когда наслаждается созерцанием излюбленных голландских сцен, типажей и пейзажей в музейном зале, чем когда путешествует по столь горячо любимой им стране в сопровождении двух слуг и с шестнадцатью местами багажа.

3. На самом же деле способность человека извлекать счастье из эстетически совершенных объектов или же материальных ценностей находится в критической зависимости от степени удовлетворенности куда как более важных эмоциональных и психологических потребностей, среди которых в первую очередь следует выделить такие параметры, как спобность в понимании, в любви, в самовыражении и уважении. Никакие прекрасные тропические сады, никакие роскошные отели на самых великолепных пляжах не доставят нам радости, если мы вдруг обнаружим, что в наши отношения с любимым человеком закрались недоверие, непонимание и взаимное отторжение.

4. С точки зрения архитектуры здание кафе было полным убожеством. Внутри помещения пахло многократно пережаренным маслом и сдобренным искусственным ароматом лимона средством для мытья полов. Вся еда там казалась какой-то жирной и клейкой, а столы «украшали» цепочки буро-красных озер и холмов — капли кетчупа, разбрызганные пообедавшими здесь и давным-давно уехавшими путешественниками. Тем не менее было в этом унылом заведении что-то щемяще трогательное. Забытое богом кафе при заправочной станции несло в себе крупицу поэзии, свойственной всякому месту, так или иначе связанному с путешествиями. Эта поэтичность, эта щемящая тоска являются неотъемлемыми спутниками портовых терминалов, залов ожидания аэропортов, вокзалов и мотелей.

5. Электрические вилка и розетка, смеситель в ванной, банка из-под джема или тот же указатель в аэропорту — все эти вещи могут сказать нам больше, чем вкладывали в них даже их создатели-дизайнеры. Они ни много ни мало могут поведать нам об истории и культуре того народа, который создавал их такими, какими они стали.

6. ...Флобер с величайшим презрением отзывался о «великой цивилизации», которой, как он считал, нечем было гордиться, кроме как «паровозами, ядами, кремовыми тортами, институтом королевской власти и гильотиной». Собственная же жизнь, по словам самого Гюстава, была «стерильной, банальной и при этом страшно тяжелой...

Люди, жившие в те времена на побережье Северной Африки, Саудовской Аравии, Египта, Палестины и Сирии, немало удивились бы, узнав, что для какого-то юного француза даже названия их стран стали чем-то вроде синонимов для всего хорошего, что есть в мире. "Да здравствует солнце, да здравствуют апельсиновые рощи, пальмы, цветы лотоса и прохладные павильоны с полами, вымощенными лавром, и комнатами с деревянными панелями на стенах и резными дверями, за которыми слышится шепот любви! — восклицал Флобер. — Неужели я никогда не увижу древние некрополи, над которыми по ночам, когда верблюды и караванщики отдыхают рядом с колодцем или источником, слышится вой гиен, от которого, кажется, готовы ожить мумии древних правителей?"

... Впервые я увидел Восток наяву пылающим под нестерпимо жаркими лучами солнца — словно расплавленное серебро разлилось по поверхности моря. Вскоре на горизонте показался и берег. Первое, что я увидел на причале, — это два верблюда, которых вел за собой погонщик. Чуть поодаль, на краю пристани, несколько арабов преспокойно ловили рыбу. По трапу мы сошли под оглушительный аккомпанемент. Такую какофонию трудно даже себе представить: повсюду — темнокожие мужчины и женщины, верблюды, тюрбаны, направо и налево раздаются пинки и удары погонщиков, причем все это сопровождается беспрестанными гортанными, режущими слух выкриками. Я жадно глотал эти звуки, краски, как какой-нибудь голодный осел, набивающий себе брюхо соломой.

7. Почему же мы так легко поддаемся очарованию таких мелочей, как входная дверь в дом в чужой стране? Почему можно влюбиться в страну или в город просто потому, что там есть трамваи, а люди редко вешают занавески на окна в домах? Какой бы абсурдной и преувеличенно бурной ни казалась наша реакция на некоторые мелкие (и в общем-то мало о чем говорящие) детали в заграничной жизни, на самом деле подобные ситуации хорошо знакомы любому по собственной жизни. Мы ведь порой точно так же влюбляемся в человека из-за ерунды, например, приходя в восторг от того, как он намазывает масло на хлеб.

8...мы так высоко оцениваем отдельные детали иностранного быта далеко не только потому, что нам они в новинку. Нет, просто порой они оказываются куда ближе нашему внутреннему восприятию мира и нашим представлениям о том, что красиво и удобно, чем все то, что может предложить нам родина... Порой то, что мы с восторгом воспринимаем за границей как экзотику, на самом деле является именно тем, чего нам так не хватало дома.

9. Фотографирование может в какой-то мере утолить жажду обладания, порожденную красотой того или иного места. Наша тревога по поводу того, что воспоминания о прекрасном моменте сотрутся в памяти, шаг за шагом отступает с каждым щелчком затвора. Кстати, эффект можно попытаться усилить, лично сфотографировавшись на фоне того или иного красивого места. Смысл этого почти ритуального фотографирования, наверное, выражается в простом, но по-своему изящном постулате: таким образом человек надеется сохранить красоту в себе, сохраняя хотя бы зрительно себя в ней...Более скромным и куда более разумным шагом будет покупка сувениров — какой-нибудь местной керамической миски, лакированной шкатулки или пары сандалий (Флобер, кстати, купил себе в Каире три ковра). Это поможет нам сохранить более яркие воспоминания об ушедшем и утраченном — точно так же, как оставшийся в медальоне локон возлюбленной, ушедшей к другому.

10. (Джон Раскин) Джентльмены, я хочу, чтобы вы поняли: я не пытался научить вас рисовать. Мне было важно, чтобы вы научились видеть. Представьте себе, как два человека проходят через рынок Клэр, и один выходит оттуда, ничуть не изменившись и не став хотя бы чуточку мудрее и богаче. Другой же замечает веточку петрушки, свисающую через край корзины женщины, продающей масло. Этот человек уносит с собой и сохраняет в памяти бесчисленное множество подобных прекрасных зарисовок. Эти образы, исполненные красоты, делают его внутреннюю жизнь богаче и прекраснее. Вот я и хочу, чтобы вы научились замечать подобные детали, чтобы вы видели вокруг себя прекрасные образы»

11. Раскина поражало и огорчало, насколько редко люди обращают внимание на детали. Он искренне сокрушался по поводу слепоты современных ему туристов, в особенности тех, кто гордо сообщал друзьям и знакомым, что объехал всю Европу за неделю...: "Путешествие, совершенное со скоростью сто миль в час, ни в коем случае не сделает нас внутренне сильнее, счастливее или мудрее. В мире всегда есть и будет то, к чему нужно подходить медленно. Чем быстрее мы проносимся мимо таких мест, тем меньше видим, меньше запоминаем и меньше понимаем. Подлинную ценность имеет не скорость, а неспешное созерцание, осмысление и запоминание".

Факт, что мы совершенно отвыкли обращать внимание на детали, на важные и, быть может, красивые мелочи, находит подтверждение в том, что мы практически не способны заставить себя остановиться и постоять, разглядывая тот или иной объект хотя бы столько времени, сколько потребовалось бы на то, чтобы сделать минимально точную зарисовку этого предмета, человека или пейзажа. Для того чтобы сделать набросок, например, дерева, потребуется минут десять сосредоточенного внимания. Мы же прекрасно понимаем, что даже самое красивое дерево вряд ли заставит нас задержаться и уделить ему больше минуты...

12... удовольствие, которое мы получаем от путешествия, скорее всего, в гораздо большей степени зависит от того, в каком настроении и состоянии души находится путешественник, чем от того, куда именно он едет. Если бы нам удавалось в нужный момент настроить себя на волну путешествий, не выходя при этом из дома, то мы увидели бы много нового и интересного в своем ближайшем окружении. Собственный дом и родной город могли бы привести нас не в меньший восторг, чем величественные горные перевалы или кишащие бабочками джунгли гумбольдтовской Южной Америки.

Вердикт: отлично, вкусно написанная книга - сборник философских мыслей для любителей путешествовать и осознавать, что же такое есть само путешествие в жизни человека.

[Книга №3/2013] Макдональд. Охотник

Книга американского идеолога правых радикалов Уильяма Пирса (псевдо - Эндрю Макдональд), одного из самых известных представителей "Белого сопротивления". Написана в 1989 г. Запрещена в России.

"Тысячи таких людей как ты достаточно, чтобы свергнуть любое правительство"

Общая ситуация в США во многом напоминает обстановку в современной России: настежь раскрытые границы и неконтролируемая иммиграция, переписывание истории, разложение традиционной культуры, проповедь сексуальных извращений, феминизма и однополых браков, рост преступности нацменьшинств, нападки на христианство, преследование инакомыслящих и др.

Пропаганда в американских СМИ толерантности и политкорректности, расового смешения для белого большинства, замалчивание роста преступлений небелой части американцев против белых принесла свои горькие плоды: и доля белого населения США с 90 процентов в 1960-е годы к 2007 году упала до 65 процентов. По прогнозам Федерального бюро переписей США к 2040 – 2050 г.г. белые американцы станут меньшинством в своей стране. И это без учёта нелегальной иммиграции из Латинской Америки и Азии. По многим прогнозам, США ждёт неизбежный распад в ходе жесточайшей расовой гражданской войны, которая неумолимо приближается. (Виктор Титков)

Образец стиля:

... Егер, ты снова мечтаешь. У тебя в голове образ идеального Белого мужчины. Это образ Белого мужчины, каким, по-твоему, он должен быть, а не каков он на самом деле, не тот, в кого он в действительности превратился. Ты воображаешь, что когда черные восстанут и начнут поджигать магазины, грабить, насиловать и убивать, встанут сотни тысяч этих героев - Белых мужчин, которые существуют в твоем воображении, вместе со своими героическими женщинами, а ты создашь из них сплоченную силу, чтобы «зачистить» страну от евреев, извращенцев, феминисток, либералов - любителей черномазых, политиков и других расовых предателей, чокнутых христиан, латиноамериканцев, косоглазых, баклажанов в полотенцах на головах, и от того, что останется от черных после того, как я разгромлю их восстание. Но этого не случится, Егер. Это - лишь мечта.

То, что у нас с тобой есть смелость и желание включиться в эту борьбу, не означает, что другие тоже этого хотят. Мы - исключение. Таких как мы в этом выродившемся веке больше не осталось. Ты нашел бы несколько сотен Белых добровольцев, да и тех было бы невозможно связать в одно целое. Остальные же будут сидеть по домам и ждать включения телевизоров, которые скажут им, что думать, бежать к черномазым и присоединиться к грабителям и насильникам, или молиться Иисусу, чтобы он их спас. Понятно? То, что ты придумал, не сработает. Белые из себя уже ничего не представляют. Они не знают, что такое дисциплина, жертвенность, сплочение во имя общей цели. Они слишком слабы, слишком робки, слишком испорчены, слишком эгоистичны, слишком недисциплинированны.

Вердикт. Книга погружает читателя в расовую и религиозную проблематику, в сложнейшие вопросы – расовый, еврейский, "афро-американский" и др. Сюжет её довольно интересный, диалоги содержательны, в них автор показывает взгляды представителей разных точек зрения, ищет ответы на многие важные вопросы.

Несмотря на то что, что как всегда отмечается, эту книгу читал человек, убивший множество своих соотечественников, что ей вдохновляются малолетние скинхэды и т.п. она заслуживает внимания, в первую очередь, людей, изучающих развитие праворадикальной консервативной мысли в США, занимающихся проблемами национальной безопасности и развития современной цивилизации.

[Книга №2/2013] Михаил Гиголашвили. Захват Московии

Автор - финалист премии "Большая книга-2010" (с книгой "Чертово колесо" о грузинских героиновых наркоманах 1987 года, перестройке, цеховиках, коррупции, любви, дружбе, предательстве). Родился в Тбилиси в 1954 г. С 1991 г. живет в Германии, преподает в университете.

(Наталия Курчатова) Профессору-русисту, который преподает в одном из немецких университетов, по почте приходит копия рукописи. Да не откуда-нибудь, а из полиции. Выясняется, что один из лучших его студентов, Манфред Боммель, арестован в Мюнхене после путешествия в Россию с целью языковой практики. Влюбленный в русский язык баварец-антифашист летит в Петербург, гуляет по городу, испытывая комплекс вины.

Плутовские коллизии, в которые попадает рассказчик, лишь своего рода вертел, на котором поворачивается основное блюдо, чтобы пристальный авторский взгляд мог пропечь его с разных боков. Блюдо это – русский язык, который совершенным образом отражает нашу реальность, с ее пластичностью и человечностью и одновременно – абсурдом, ненадежностью и "словариком жлобского языка", который герой таскает в кармане.

Образец стиля:

В нас сидит эта привычка — платить дань… Князьям, татарам, крымскому хану, чтоб набегов не делал, опричникам, Петру, государям, помещикам, коммунистам… Теперь вот чеченцам, бандитам, чиновникам, всем этим носорогам… Всегда тёмный народ платил, от всех откупался!

— Да! Обидновато! Если бы эти бы деньги бы люди бы… — искренне вырвалось у меня, на что шофер согласно кивнул:

— Да не вопрос. Если все эти миллионы-миллиарды, что эти Абрамы хреновы тырят, народу дать — жизнь была бы дай боже, как в раю! Да кто даст?.. У вас тоже такой беспредел?

— Нет, у нас предел…Что писано — то и так. А больше — справа, слева — нельзя, проблемы будут…

Он медленно и печально посмотрел на меня:

— А мы по-человечески даже мыльницу сами сделать не можем, всё тяп-ляп… Вот, какой-то поэт сказал: «Русский на трех сваях крепок: авось, небось да как-нибудь. Авось — России ось»…

***

А вот другой дедушка — безрукий Адольф — всегда ругал богачей и говорил, что богач несчастлив, живёт в вечной лжи и постоянном страхе за всё, что ему дорого, что высунувший голову от головы и погибнет, только от чужой. А когда он услышал по ТВ, что на аукционе была продана картина «№ 5 / 1948» Джексона Поллока за 140 миллионов долларов, от ярости грохнул своими протезами по столу: «Что это, мир окончательно ополоумел, свихнулся, спятил?» И начал считать — если с одной стороны поставить эту мазню из пульверизатора, а с другой — всё то, что можно купить на 140 миллионов, то это будут горы хлеба, километры колбасы, тонны еды, ряды новеньких машин, сотни бочек пива и вина, холмы одежды, курганы лекарств, прорва книг и т. д. Правомерно ли это? И что это вообще значит?.. Может ли стоить одна картина, какая бы она ни была великая, этих тонн и декалитров? И какое имеет право какая-то гадина где-то в своем бункере вешать себе на стены все эти тонны и декалитры, когда полмира умирает от голода и жажды?

***

А правда, что в Европе сейчас полно стало всех этих арабов, негров, китайцев? Когда я был в Голландии, там их была пропасть!

Услышав, что да, эта проблема есть, он весело отозвался, хрустя пальцами:

— Хе, я бы эту вашу проблему решил в одну ночь по всей Европе. Назвал бы операцию «Чистая земля»… Ночью, в час Х, надо отключить на пару часов весь Интернет, все эти хуйсбуки-твистеры, мобильную и прочую связь, силами армии арестовать всех, кого надо, по спискам, самых злостных, опасных, фанатичных вывезти куда-нибудь и подвергнуть нейтрализации, трупы уничтожить, а остальное быдло загрузить в танкеры из-под нефти, отправить к ебене матери к самым безлюдным берегам Африки и сгрузить на берег — пусть каннибалы радуются… И утром — чистая Европа, без этих грязных чёрных рож и немытых курчавых обезьян! Чистота и порядок! Никто не ссыт на углах, не сморкается в ладонь, не встает раком посреди улиц молиться, не ворует и не гадит! Белая Европа — для белых европейцев!.. А остальным, по каким-либо причинам избежавшим часа Х, приказал бы убираться в 48 часов, не то второй час Х наступит…

— Но это… геноцид… Кто так что сейчас? Только что вы сами… Камасутрия… этноцид…

— Называйте как хотите, а другого выхода нет. Они вас сожрут, как жрут уже всё тут

Вердикт: черная комедия о России 2009 года, написанная, по большей части, исковерканным русским языком. Дневник наивного студента-филолога, немца, познающего суть русской жизни и русского народа. Книга производит впечатление переполненностью лингвистических шуток и анекдотов, наивностью как сюжета так и самого рассказчика, сыроватой концовкой, общей растянутостью. Показано, что представитель Запада стремится видеть в России то, что принято видеть, но в то же время ж это только дань устоявшейся традиции. 

В итоге и не то, чтобы не интересно, местами хорошо, но и не настолько чтобы рекомендовать всем.